Их было трое... И четверть века эти трое тщательно скрывали, кто первый. На исходе тысячелетия тайна раскрылась: Rush - это Гедди, Гедди и еще раз Гедди - посчитайте, сколько Гедди на обратной стороне обложки. Догадаться можно было и раньше, если не особо напрягаться - по мегаконцертнику Different Stages, где величина баса в миксе соответствовала длине носа фронтмэна. Теперь все точки расставлены альбомом, который отличается от очередного Rush не больше, чем сольник Андрея Андерсена от номерного Royal Hunt. На Headache не хватает фирменных соло Алекса Лайсфона - но партии ритм-гитары в исполнении Бена Минка и самого Гедди легко могут сойти за оригинал, а поэтические откровения (первые после Cinderella Man 1977-го года) воспринимаются как примитивистская версия изощренных поэтических откровений Нила Пирта.
Rush менялись со временем - Гедди и тут поработал за троих. Новый курс: назад в прошлое, к экологически чистой радиороковой мелодике Presto. Несмотря на присутствие барабанщика Мэтта Камерона из Soundgarden, следов альтернативной брутальности Counterparts и Test for Echo осталось не больше, чем снега к середине апреля; с большой натяжкой - начало заглавной вещи (основная головная боль при покупке) и Home on the Strange. Самая же программная вещь Still словно где-то затерялась на студийных сессиях 1989 года, в достойном обрамлении выросших оттуда же The Present Tense, предельно клишированной Runaway Train, Working at Perfekt (серьезный вариант, в духе The Pass), Moving to Bohemia с запилами Бена Минка на скрипочке как на Losing It 1982 г. и совсем уж умиротворенно-акустических The Angel's Share и Slipping. Под занавес - Grace to Grace, бескомпромиссно устремленная в "будущее в прошедшем" в лице Roll the Bones.
В наше перегруженное обилием проговых, ретро-проговых и прог-металлических релизов время о Rush можно было и позабыть. Теперь это вчерашняя головная боль.